Что нам известно о мире, который мы уверенно делим на внешний и внутренний? Какой источник информации так авторитетен для нас, что мы выстроили структуру своих взглядов надежно опираясь на его данные? И продолжает ли основа, формирующая фундамент пирамиды личности, оставаться актуальной в течении хотя бы одной, отдельно взятой жизни?
Переосмысление состоит в том, чтобы увидеть ошибки в позициях, которые в свое время помогли гордиться содержанием своей личности, но как же это сложно признаться самому себе хотя бы в мелких каждодневных промахах. А ведь каждый знает, что мы бываем ленивей лемура или коалы, что прокрастинируем порой дольше и больше чем действуем, что часто лицемерим даже с собой, что мечтаем только перед сном, а утром из-за слишком громкого будильника, укладываем свои воздушные мечты во внутренний карман сердца и по макушку погружаемся на максимальную глубину рутины. Сложно без украшений взглянуть на самого себя, что же тогда происходит с целыми поколениями, культурами и нациями, которые столетиями следуют традициям, не задумываясь об их влиянии на мировой порядок вещей? Как они сумеют снять накрахмаленные рубашки, ровно отглаженные костюмы и по-честному оценить чистоту своей наготы?
Кто для нас отдельный человек? А животное? Важна ли жизнь отдельного существа вне идеологических, политических, биологических групп? Кто оценивает живые существа, чтобы решить заслуживают они жить или умирать?
Размышления всегда требуют примеров, требуют пережитых историй, которые доступно хранятся в нашем всеобщем прошлом.
Небольшой флип к нашим предкам:
Племена кельтов были одними из самих технологически и экономически развитых народов своего времени. Кельты это те, кто научились получать сталь и железо, освоили отмывку золота и чеканку монет, соорудили первые в Европе соляные пещеры, основали Турин, Париж и Будапешт и были умелыми торговцами. Коллективные достижения кельтов не естественно сочетались с жестокими жертвоприношениями и ритуальным каннибализмом, расчленением умерших, в том числе родственников, и групповыми сожжениями проводившимися друидами.
Институт рабства, который еще ярче демонстрирует неравенство жизней и позволяет поставить знак тождественности между понятиями человек и вещь, существовал на протяжении всей человеческой эры, начавшись в Месопотамии при шумерах, и формально запрещенный во всех странах к ХХ веку. Великая победа над рабовладельческим и рабским сознанием забрала миллионы жизней и дней, чтобы создать новое поколение людей, убежденных в праве каждого на жизнь, и подвела черту выводов и скорби под темными временами рабства. Но, несмотря на всемирную поддержку в запрете рабства, провалом современного человечества остается фактическое продолжении работорговли и использования рабов в ряде стран Африки и Азии.
Открытое пренебрежении жизнью отдельного существа демонстрирует решимость людей убивать и быть убитыми за защиту своей идеологии, за сохранение самобытности своего народа или религиозной группы. Мозг работает против сохранения целостности наших тел и душ, когда дело доходит до ощущения себя важным участником определенной группы, которая имеет надуманное преимущество над остальными. Мы готовы распорядиться жизнями и провести радикальный отбор отсеяв лишних, не прошедших нашу групповую чистку, особей. Жестоко. Безусловно. Бесчеловечно. Но только пока мы не решили, что интересы нашей группы могут быть нарушены активным выражением взглядов отличной от нашей, хотя бы по одному признаку, группы. Социальность, которая сделала из нас высокоинтеллектуальных существ может так же смело превратить нас в ограниченных двуногих.
Несмотря на очевидную публичную жестокость обращения с жизнями отдельных людей, идеи гуманизма и равенства освоились в нашем сознании лишь спустя века после создания государственного сожительства, возникновения структурного образования и сотней, защищающих естественные права человека, революций по всему земному шару. К счастью, в любое время есть активные умы, которые активно протестуют против убийства и провозглашают жизнь каждого человека безапелляционно ценным материалом.
Опыт прошлого стал безоговорочным поводом для гордости человечностью, выросшей в нас спустя тысячелетия пренебрежения жизнью отдельного человека.
Сегодня равенство людей закреплено позитивным правом. И хотя упомянутое равенство часто остается лишь письменной нормой, регулирующей взаимоотношения на бумаге, а не в жизни, стоит двигаться глубже. Глубже не в дерби правовых норм и коллизий, глубже в понимание природы, поиск лучших путей и способов взаиможизни социального и естественного. Полюбить себя сегодня недостаточно. Нужно полюбить соседку и соседа с их громкими детьми, наблюдая за количеством ярких эмоций, которые уживаются в их семье, хитрого коллегу, увлеченно замечая его остроумность и мелкое коварство и видеть в этом его личный шарм, а не повод для завистливого соперничество. И не ограничиваясь миром людей и идей ими созданных, нужно бесповоротно влюбиться в птиц, даже голубей и синичек, ворующих хлеб, весь разнообразный животный мир и тонкий мир насекомых. Разве можно убить, то, любовь к чему присутствует в каждом ударе твоего сердца? Разве можно убить того, кто является такой же важной частью мира внешнего, которой для твоего внутреннего мира выступает твоя семья? А мы ведь проницательные и тонко чувствующие создания, полные эмпатии, желания сделать мир лучше, и мы уже давно готовы к этому шагу.
Отбросив изжившую себя мудрость прошлого, в части насильственного превосходства и неосмысленных действий по уничтожению иных существ, мы будем готовы создать на ее основе современное, полное принятия и спокойствия к внешним различиям отношение, которое не только уравняет различные проявления жизни в нашем восприятии, но и поможет смотреть на всех живых существ с особым познавательным интересом, а значит и с уважением, устанавливающим неприкосновенность их телесной и ментальной территории от нашего грубого вторжения. Проникнувшись уважением к жизни каждого существа, мы сможем постичь истины, ведущие к объединению частей в целое, а именно к объединению внутреннего мира человека с миром внешним, к единству в самом его чистом звучании.
