Из Манали – небольшого, но хорошо известного среди завсегдатаев курортного городка в штате Химачал Прадеш, в Дели ведет всего одна дорога. Горный серпантин длится около 250 км из 600 км общего расстояния, но на него уходит в среднем 10 часов из 15 часов всего времени в дороге. День обещал быть долгим. Водитель нашего такси оказался переодетым Бэтменом, опаздывавшим на ночное дежурство в свой родной Готэм Сити. Мы слетали с гор, как возможно, слетают спортсмены по ледяной трассе бобслея: очень быстро, но плавно и с большим профессионализмом.
Чтобы не поддаваться мыслям о преждевременном уходе с трассы, я одел солнцезащитные очки, включил плеер и расслабился до чувства приятной возбужденности и вовлеченности в игру о восприятии световых и звуковых сигналов.
К двум часам ночи мы прибыли в международный терминал аэропорта Индиры Ганди, а Бэтмен полетел дальше патрулировать ночные улицы мегаполиса.
Я посадил друзей на рейс, а сам остался на улице, так как всего лишь репетировал свой грядущий отъезд. В индийских аэропортах есть такая традиция: если вы просите в кафе горячую воду, вам нужно заплатить за нее как за чашку кофе или чая, зато, если вы принимаете это правило безропотно – вам обязательно нальют добавки не один раз.
Пока таблетка пуэра размягчалась и заваривалась в бумажном стаканчике, я присоединился к толпе людей, встречавших олимпийскую медалистку по метанию ядра, прибывшую в Дели, чтобы разделить радость победы со своими соотечественниками. В полтретьего ночи толпа людей раскачивалась под ритм несмолкающих барабанов. В момент кульминации люди, на первый взгляд никак не относившиеся к спортивной подоплеке мероприятия, полностью отдались неистовому танцу и ликованию, даже не пытаясь пробиться поближе к прибывшей знаменитости. Я от души позавидовал этой особенности индусов придаваться веселью и сорадованию при любой возможности, вне зависимости от времени, места и причины веселья.
Наконец, прибыли трое друзей, которых я должен был встретить той же ночью и отвезти обратно в Манали, предварительно определив на ночлег в районе Маджну ка Тилла – небольшом тибетском гетто на окраине города. В этом районе я был в первый раз, как и все остальные, так что пришлось проводить разведку боем и тормошить сонных портье в поисках временного пристанища. Результат был не сильно впечатляющий, но две комнаты раздобыть удалось.
Сервис оказался весьма демократичным: портье вручил мне ключи от комнат и пульты от кондиционеров для просмотра апартаментом, а сам отправился просматривать прерванный мной сон. Мне было смешно, что я вламываюсь в разные номера и без разбора тыкаю на кнопки разных пультов как в компьютерной игре.
Будильник прозвенел в 10 утра, что дало моему мозгу около трех часов на перезагрузку системы. После завтрака в местном кафе с кованными бронзовыми торшерами, столешницей из необработанного камня и деревянной отделкой стен, что в совокупности должно было составлять роскошный интерьер, мы отправились на прогулку в Рэд Форт.
Строго говоря, на прогулку отправились всего трое из нас, в то время как мне предстояло несколько иное времяпрепровождение.
Солнце выжигало все пространство площади перед Рэд Фортом, который, казалось, покраснел от этого еще больше и превратился в гигантскую кирпичную печь. На парковке за воротами стояли черные воронки рикш, сгрудившиеся как птицы вокруг брошенной горсти пшена. Я подошел к одной и сел на заднее сиденье. Куда ехать я пока не знал. Трубку взял мужчина, хорошо говоривший по-английски, я попросил его объяснить рикше дорогу. Водитель быстро кивнул и назвал цену, с моей стороны возражений не последовало и мы двинулись с места.
Было приятно ехать в неизвестном направлении, отдаваясь потоку мыслей и чувств, и ничего при этом не контролируя. На одном из светофоров к нам подошел попрошайка. Мы оба с водителем заглянули в мой кошелек, и он деловито заявил нищему, что у меня нет мелких купюр, тот понимающе откланялся.
Через некоторое время мы стали в нерешительности вращаться по внутреннему кругу Коннат Плейс в поисках места назначения. Я заподозрил неладное и решил позвонить с целью уточнить адрес еще раз. Рикша стал убеждать меня, что мы уже прибыли, пришлось дать трубку человеку. сидевшему в машине напротив нас. Оказалось, что меня ждали в Макдональдсе на Чанди Чоук, а рикша вместо этого привез меня в ресторан на Коннат Плейс будто бы, не расслышав адрес. Водитель тут же запричитал, что повезет меня в другое место только за двойную плату. Пришлось пригрозить ему, что при таком развитии событий он вообще останется без гонорара. Я посмотрел на часы: времени до обратного автобуса в Манали оставалось немного, а я еще даже не преступил к своему заданию – внутри все стало закипать от нараставшего раздражения.
Рикша, испытывая мое терпение, стал протискиваться сквозь поток встречного движения, желая показать мне, что он не собирается тратить свой бензин на такого скупердяя как я. Когда мы выбрались на нужную улицу я мгновенно осознал всю разводку. Рэд Форт красовался в пешей доступности от того места, куда через весь город меня привез рикша. Вместо того, чтобы сразу указать мне необходимое направление и отправить пешком, он решил прокатить меня в Макдональдс в другой части города и, заработав, избавиться от меня.
Я все же отдал ему оговоренную изначально сумму, так как не хотел поднимать лишний шум и возню – время было дороже. Однако рикша выслушал о себе несколько интересных фактов, которые я здесь приводить из уважения к аудитории не стану.
Я стоял у входа в Макдональдс на Чанди Чоук и разговаривал с охранником в ожидании посыльного, который должен был с минуты на минуту прийти за мной. Охранник – сухопарый, невысокого роста человек лет пятидесяти, облаченный в униформу из синих штанов, голубой рубашки с нашивками и кепки отрекомендовал мне себя как брамана, человека из сословия интеллигенции или духовенства. Следуя своему призванию, охранник на протяжении всего времени ожидания старался со всей возможной вежливостью и терпением занимать меня разговором на духовные и общеобразовательные темы.
Наконец, за мной явился посыльный и охранник передал меня его дальнейшему попечению.
Чанди Чоук – один из старейших и оживленных рынков в Старом Дели. Его название «Площадь лунного света» берет начало с тех времен, когда в центре площади красовался пруд, в ночное время озаряющий все вокруг нежными отблесками небесного светила. В дальнейшем, с развитием рынка, пруд был заменен на башню с часами. Торговые ряды изначально имели форму полумесяца, ныне утерянную, а сам рынок был знаменит серебряными изделиями, так же ассоциируемыми с лунной энергией.
В наше время Чанди Чоук является, среди прочего, крупнейшим в Азии рынком медикаментов. Как раз по этой причине я протискивался сквозь неумолимый поток людей, пытаясь не отставать от моего проводника, ведущего меня в самый центр лекарственной чаши, обвитой змеей человеческого страдания.
Поспевать за моим проводником в мир городского закулисья было непросто: дорогу то и дело перегораживали живые изгороди из носильщиков, велосипедистов, рикш с необъемных размеров поклажей, мопедов, тюков, сваленных прямо на дороге и прочего движимого и недвижимого рыночного антуража. Он то и дело оглядывался на меня после очередного затора, чтобы убедиться, что меня не смыл в канаву поток человеческой кипучей деятельности. Как следует поборовшись с течением, мы подплыли к пристани у магазинчика с аюрведической медициной и протиснулись внутрь сквозь узкий прилавок, омываемый шумными волнами покупателей.
В глубине аптеки, напоминавшей габаритами медицинский отсек подводной лодки, было на удивление тихо и прохладно. Я с любопытством рассматривал полки, ломившиеся от разномастных баночек, коробочек и пакетиков, содержимое которых было исключительно гомеопатического происхождения. Несколько подсобных работников, трудившихся в тени аюрведической славы, сновали вверх и вниз по этим полкам, подавая необходимые препараты на фронт главному продавцу.
Через некоторое время ко мне подошёл молодой человек с открытым и красивым лицом, широкими плечами и прямой осанкой и предложил мне следовать за ним. Молодого человека звали Джатин, он был братом хозяина аптеки и практикующим врачом аюрведы. На вид Джатину было не более 27-29 лет, он прекрасно говорил по-английски и, казалось, полностью владел ситуацией, происходящей на рынке медикаментов Дели. Несмотря на всеобщую суету Джатин внимательно выслушал мой запрос и, поняв мою стесненность во времени, энергично двинулся в самую глубь людского столпотворения. К слову сказать, лекарство, которое мы искали, было весьма специфичным. Флуфеназин – это мощный нейролептик с дополнительным психоактивирующим и некоторым седативным эффектом. Он наиболее эффективен при неврозоподобных и галлюцинаторных расстройствах. Друзья попросили найти этот препарат в Индии, известной своей высокоразвитой и относительно дешевой фармакологией, для исцеления близкого человека.
Наш обход рынка начался с дружественных Джатину общепризнанных поставщиков медикаментов. Он непринужденно заговаривал с ними на общие темы, плавно переходя к сути. Судя по их взглядам, переводимым с него на меня и обратно, но уже с другим, более красноречивым выражением, торговцы-эскулапы подозревали в нашем тандеме что-то не ладное. Я догадывался, что все дело в рецепте, без которого это вещество легально не отпускалось покупателям даже в небольших дозах. Джатин тоже понимал, что рецепта у меня, скорее всего, нет и пробовал импровизировать. Советы продавцов и других встречных знакомых моего проводника все глубже и глубже затягивали нас в лабиринт рынка. Помещения, в которых мы оказывались, поднимаясь по грязным, заплеванным лестничным пролетам с выбитыми стеклами и исцарапанной облупившейся штукатуркой на стенах больше походили на опиумные или героиновые притоны, чем на оптовые склады медикаментов. Здесь с нами как не странно вообще не церемонились и не всегда вообще удостаивали ответом. Прогулка была не из приятных, но поскольку я безоговорочно доверился Джатину с первой минуты нашего знакомства, я не напрягался по поводу своей безопасности.
Через выставленное окно лестничного пролета мы выбрались на ржавую крышу подъезда, опутанную черными змеями проводов с видом на обшарпанные стены рыночного квартала, чтобы поговорить с глазу на глаз. Я предположил, что Джатин хочет обсудить со мной нелегальный способ приобретения лекарства. Рецепт на флюфеназин, выписанный на русском языке с печатями отечественных учреждений, не имел никакой силы для местных дельцов. Я ошибался: мой новый знакомый оказался человеком принципиальным, он объяснил, что в данный момент у него нет возможности мне помочь – это делало ему честь. Обменявшись контактами и обнявшись на прощание как старые друзья, мы расстались у прилавка его аптеки.
На выходе из базара я вспомнил про вафельный рожок в шоколадной глазури, на который медитировал, стоя у раздаточного окошка ресторана Макдональдс. Я встал в очередь и вдруг резко ощутил вторжение чего-то инородного в мое личное пространство. Переложив кошелек из заднего кармана шорт в передний, я продолжил стоять. В момент передачи денег в кассу мой кошелек стал плавно вылезать из кармана вопреки законам притяжения. Одной рукой я придержал его, а другой взял протянутый мне из окошка стаканчик мороженного. Необъяснимый покой царил в этот момент в моей душе. Я посмотрел в глаза человеку, стоявшему позади меня в очереди, и понял, что он вор-карманник, а за ним стоит его помощник для создания буфера в очереди. В отсутствии гнева и напряжения реальность выглядит простой и понятной. Я сказал этим людям, что они воры – они не стали перечить или оправдываться. Через минуту рикша уже вез меня в сторону Красного форта, у которого замыкался круг моих делийских приключений.
